Думаете, что квест — это легкий творческий процесс, в основе которого лежат детективные сериалы и книжные штампы? Совсем нет. На самом деле по-настоящему увлекательный интерактивный сюжет строится не на фантазии, а на глубоком знании человеческой психологии и законов логики.
В этом выпуске подкаста «Реальные люди» Наталья Лапина — профессиональный квестолог и экс-следователь убойного отдела — рассказывает, из чего на самом деле состоит работа оперативника, почему полиграф в кино далек от реальности и как опыт раскрытия преступлений лег в основу ее игровых проектов.
Нет времени слушать? Расшифровали для вас главные моменты из интервью
— Наталья, как интерес к расследованиям привел вас на реальную оперативную службу?
— Потребность в этой профессии была внутренней и осознанной. С ранних лет я увлекалась детективными методами, училась подмечать мелкие детали и развивала аналитическое мышление. Позже, под влиянием детективных сериалов, вроде, «Улицы разбитых фонарей», пришло четкое понимание своего призвания — хотелось раскрывать преступления и помогать людям. Свою карьеру в правоохранительных органах я начинала в отделе дознания, но быстро поняла, что моя стихия — это оперативная служба.
— Очные ставки на допросах и создание сценариев для квестов — что между ними общего?
— Главная фишка — проживание истории. В этом и заключается суть квеста, которую я перенесла из уголовного розыска. Когда человек на очной ставке говорит правду, он рассказывает о реальном прожитом опыте, и как бы ты ни крутил вопрос, история не посыплется. А лжец сюжет сочиняет на ходу. На допросах мы ищем эти противоречия, задавая один вопрос с пяти разных ракурсов. Тот же психологический механизм я использую как автор квест-игры: игроки должны полностью погрузиться в ситуацию, чтобы разгадать ее.
— В кино нам часто показывают полиграф. А в реальной жизни оперативники верят детектору лжи?
— Далеко не всегда, у полиграфа много ограничений. Он считывает телесные реакции, но если человек принимает сильные лекарства, выпил или имеет ментальные особенности, его реакции искажаются. Результат получается двояким. Гораздо круче работают психологические провокации. На собеседованиях ведомственные психологи могут умышленно грубить и выводить кандидата на агрессию. В таком дискомфорте человек теряет контроль, и сразу видно его истинный психотип и скрытые дефекты характера. Это эффективнее любых датчиков.
— Можно ли по мимике и жестам за 5 минут раскусить человека? Используете ли вы это как автор квест-технологий?
— Физиогномика в чистом виде — это лженаука. Нельзя просто увидеть напряженную позу и заявить: «О, он врет!». Может, у человека просто спина болит. Чтобы считывать человека по поведению, нужно сначала часа два-три узнавать его базовые привычки, бэкграунд и повадки в спокойном состоянии. Только на этом контрасте можно заметить ложь. В работе и в квестах я всегда была против насилия. Самая классная методика — это чистая психология: найти контакт либо через тонкую провокацию заставить человека выдать «крючочки», по которым ты моментально распутаешь всё дело.
— Так как опыт в уголовном розыске помог вам создать авторскую квест-технологию?
— После службы в органах я решила реализовать себя в гражданской сфере и ушла в индустрию туризма, выучилась на гида-сопровождающего. Но классические экскурсии быстро показались мне банальными, и у меня возникла идея скрестить путешествия с расследованиями.
Я изучила рынок, и здесь сразу включились оперативные навыки: умение собирать информацию и подмечать скрытые нестыковки. Так я поняла, что стандартные квест-экскурсии и мобильные городские игры строятся по неверной структуре. В них нет логики, это не настоящие квесты.
Опыт в убойном отделе дал мне мощное преимущество перед конкурентами. Мы начали с живых квестов — это сложнейший формат, который превращает улицы города в кино наяву. Сейчас моя система отлично работает в самых разных направлениях: мы пишем сценарии для чат-ботов, запускаем онлайн-проекты и организуем масштабные квест-путешествия по всему миру.